За окнами кафедры космонавтики Военно-воздушной Академии им. Ю.А.Гагарина светило солнце. Настроение было приподнятое. Всё шло по плану.

-   Мы готовы с вами сотрудничать, - активно обратился к нам заведующий кафедрой Александр Иванович Суптеля. – Мне сообщил Савин из Генерального штаба, что вы согласились прочитать курс лекций и продемонстрировать многополярные приборы.

Я посмотрел на словоохотливого полковника и стал исследовать его. Возможности Александра Ивановича в постижении новизны определились слабо. Понятийная потенция была в рамках существующих схем.

-    «Интересно»,- подумал я. - «Какую роль определил Генштаб Суптели и мне». Стало видно, что это организованный объект прикрытия главного центра.

-    Мы решили сотрудничать со всеми одарёнными людьми и привлечь их на задачи космонавтики, - горячо декларировал Александр Иванович задание.

-    «Сейчас начнёт перечислять фамилии Деева, Охатрина, Акимова, Докучаева, Ханцеверова», - подумал я. – «Эти очень подходили для легенды прикрытия, так как мутанты тайно «высосали» из них всё и теперь используют как фон для своих закулисных преступлений».

-    Только что я приехал от Александра Александровича Деева. Очень впечатляющие разработки в его программе «Диагност», - продолжал Александр Иванович.

Я сдерживал смех. Стойло, в которое решили сгрудить всех «шатунов» и в их числе меня, смотрелось со стороны внушительно.

-    Только не называйте нашу кафедру «кафедра космонавтики», здесь всё засекречено. Называйте её кафедрой №43, - доверил мне тайну Александр Иванович. – Вам известен Хатыбин?

-    Да, Александр Иванович, это сподвижник микролептонной гипотезы Охатрина,  - сделав серьёзный вид, ответил я.

-    Всем вам мы думаем устроить соревнование. Только не обижайтесь. Вы все талантливые и нам поручено осуществить программу «Феникс», - гомонил полковник.

Я решил его прощупать с другой стороны и посмотрел на Татьяну Николаевну.

-   Вам в Генштабе сказали проблему Ленского? Условием ставится прекращение истязания его и всех нас, - сказала она твёрдо.

-    Я мало в это верю, но мы примем все меры, - Александр Иванович посмотрел на приглашённого из первого отдела Гусева Валерия Серафимовича.

-    Все ваши проблемы будут решены, - вдруг спохватился Александр Иванович. – Вы получите звание доктора наук. У нас тут нет академиков, но мы  не ниже их.

-    Я уже почётный доктор, Александр Иванович и вообще не ставлю подобных целей. Звания ко мне приходят сами.

-    Могу вас заверить, что все ваши проблемы будут решены разом, - засуетился он, словно боялся, что я не верю в могущество организаторов программы «Феникс».

-    А почему вы не верите в насилие над Ленским? У него неоспоримые доказательства и даже медицинские заключения на насильственные поражения, - настаивала Татьяна Николаевна.

-     Я вам расскажу, между нами, историю с двумя космонавтами. Одного мы запустили в паре. И вдруг с орбиты вести: у него отмечается поражение мышьяком, а у напарника всё нормально. Пробы воздуха тоже показали норму, а человек умирает. Пришлось сажать корабль на Землю. На Земле сразу всё прошло. Затем психологи установили, что когда-то он видел химический взрыв, и это отложилось у него в подсознании. В условиях невесомости параметры психики  меняются.

-    Со вторым космонавтом, - продолжал Александр Иванович, - была история, связанная с микроорганизмами. Ещё раньше он заразился гонореей. Излечился сам, а затем скрыл при обследовании его комиссией перед запуском. И вот там, на орбите,  у него началась вспышка, обострение. Мочиться не может. Пришлось и этот корабль сажать на Землю.

Татьяна Николаевна возмущённо напряглась, и я её опередил:

-    Вы говорите, что приборы не показали «наличие», а у нас показывают. Теперь психологам придётся лечить приборы. Во-вторых,  условия у нас земные, а не физически изменённые. Так что, научным языком, ваше сравнение не сопоставимо, то есть некорректно. Там контроль показывает иллюзорное, здесь контроль показывает действительное.

Александр Иванович спохватился:

-     Вы, Василий Васильевич, не обижайтесь. Гении все шизоидные и это никто не считает позором.

-    Пока я не шизоид, к сожалению. На шизофреника  прошел через кучу комиссий, но не вытянул, а, следовательно, ещё не гений.

Мне стало жаль запутавшегося полковника. Для прикрывающей легенды «Феникс» он подходил, но не для игр со мной. Впрочем, и в Генштабе у Александра Георгиевича Саноцкого и у Алексея Юрьевича Савина в оценках Суптели звучали серьёзные нотки, но такие, какими мы говорим о послушных детях.

-   Что ты собираешься делать? – спросила за пропускным пунктом Татьяна.

-   Легенду «феникс» используем. Повернём дурное дело положительной стороной. Для погашения слухов, распущенных СС о том, что у меня нет приборов, я получу здесь авторитетный протокол.

-    Неужели ты рискнёшь здесь собрать многополярные генераторы? – изумилась Татьяна.

-    Да. Они тоже опешат перед моим неожиданным ходом и растеряются. Вот здесь в этот момент растерянности и надежды заполучить меня целиком, ты разберёшь приборы до косточки. Однако в алчущем подсознании мутантов-шефов ты станешь врагом. Тебе они этого не простят. Подумай.

-    Мне нечего думать. Я уже насмотрелась на своего отравленного ядами ребёнка, - твёрдо ответила Татьяна. – Я понимаю, что авторитетный протокол о фантастических возможностях многополярных видов энергии тебе сейчас крайне необходим. Авторитет твой растёт бурно и слухами мутантов будет выставление тебя аферистом.

-   На подстраховку поставим руководителя космическими полётами «Буран» Игоря Петровича Волка. Ранг Игоря позволит смягчить возможную ярость.

Шла зима. Проводить лекции помогал майор Вильданов. Впрочем, все члены кафедры и сотрудники ВВА отнеслись ко мне сердечно. Я прочитал популярную лекцию в академии для всех . Огромный зал был переполнен.

Настала пора заняться подготовкой приборов. Даже в Генеральном штабе я не видел столько генералов. От всех их исходило глубокое благополучие. Будет ли война неизвестно, но сейчас они устроились авансом уютно,…

Чтобы набрать авторитетную комиссию мы с Гусевым вели переговоры. Заручились поддержкой генерал-майора Бобровского, который заведовал наукой в академии. Так у меня в лаборантах появились полковники. Помогали чётко и умело.

Кроме лекций, я на кафедре №43 проводил тренировки по меридианной энергетике организма.

-                 Так это же совсем другое дело, - сказал восхищённо Валерий Серафимович. У него успешно шла сердечная пульсация по меридианам, даже когда он упражнялся, сидя за столом.

           Мне разрешено было разбирать на Вычислительном центре блоки.  Материалами для первой ступени многополярности я был обеспечен. Блоки поляризации и фильтрации готовились тайно в Москве. Это была предосторожность.

Февраль превратился в кошмар. В гостинице академии нас травили газами беспощадно, обрабатывали электромагнитным излучением. Я отправлял Татьяну в Москву, видя, что она на грани смерти. Два раза в течение месяца у меня горлом шла кровь. Держался я из последнего.

-     Неужели наши планы разгаданы? – удивилась Татьяна. – Валерий Серафимович и Савин сказали, что подключили Третье Управление, но ничего сделать не могут.

-     Я, Татьяна, ни отступать, ни рассуждать не могу. Это бой. Выигрышем боя будет протокол. Это не просто протокол. Это комплексное свидетельство Военно-воздушной академии, Академии Наук, Звёздного. О таком шансе я даже не мечтал.

Февральские холода пронизывали насквозь голое тело, когда я открывал ночью створку окна и двери. Сквозняк выбивал не надолго газ. И так каждую ночь четыре-пять раз. Противоядия расходовались тройными дозами. Запас дегазирующих средств таял.

Таяла и Татьяна. Седина усыпала голову. Лицо пожелтело, осунулось. Шутки для нас стали редкими. Шло убийство. Теперь она не сопротивлялась, когда я отправлял её в Москву, но вскоре приезжала. Я сконцентрировался весь, но реализовал не все свои тайные возможности стиля Дана, о которых никто не знал. Только Татьяна догадывывалась после нескольких случаев. Однажды, сжалившись над ней, я рассчитал, когда она поздно вечером дойдёт до метро, и выпустил на неё энергетический фантом. Яркий оранжевый шар, а в следующий раз малахитовый и бирюзовый вспыхивал у неё внутри тела, освещал, поднимаясь снизу вверх, внутренние органы. Очищал я её и «звёздочками», но вскоре она догадалась о причине такого энергетического чуда и твёрдо сказала:

- Я сама.

Это меня устраивало, поскольку я считаю, что чудеса балуют людей, развивают иждивенчество.

Теперь, кроме «зелёных» противоядий, я принуждён был пользоваться энергетическими средствами, которыми не владеет никто. Это было нарушение моего правила – вести бой с мутантами только доступными людям средствами. Поэтому, даже когда я пишу книги, стараюсь не отрываться от доступных понятий. Хотя надеюсь, что со временем напишу «Истоки» и «Введение в многополярность», чтобы каждый мог вывести себя на новый качественный уровень, но «сам», как сказала Татьяна. Красующихся с показом чудес я считаю безнравственными, хотя они и объявляют себя, как Сатья Сай Баба, богами. Но для божественного им не хватает человеческого. Не хватает  того, от чего  нужно вести каждого, а не бахвалиться своими личными возможностями.

Здесь же я пишу о качественном ином уровне лишь для того, чтобы поделиться своей радостью о той могущественной силе, которая есть у каждого человека  в потенции, и которая теперь, в нечеловеческих условиях, подтвердила себя.

Шестого марта комиссия была в сборе. Её условно можно было поделить на две части: те, которые слушали мои лекции, и «новички»: из Звёздного, Военно-Воздушной Академии, Института физики твёрдого тела, Института генетики, военные и штатские, физики, математики и философы…

-    Начнём с того, что все современные виды приборов не реагируют на многополярные потоки, - перешёл я от доклада к приборам.

-    Как видите, с одного устройства на другое передаётся заданный сигнал, а все современные приборы показывают нуль, - продолжал я.

-     Ходят слухи, что приборы такого рода работают только в паре с автором, - посмотрел я на Александра Ивановича, - поэтому предлагаю любому желающему удостовериться, работая с генератором лично.

Комиссия напряглась, так как из показанного  следовало, что идёт передача на расстоянии такой информации, которую не расшифрует… точнее, даже не зарегистрирует ни один современный прибор.

-    Теперь переходим к изолированию пространства, в котором будут идти активные процессы, но никто их не обнаружит, - продолжал я после первого пункта демонстрации многополярных приборов.

Зримо я изолировал объём с водой и осуществлял там многополярными  приборами энергоинформационные преобразования. Современные приборы по-прежнему «молчали». Незримо я выпустил поле в радиусе комнаты. Теперь в комнате время стало зависимым от работы приборов.

-    Изолированное пространство передаём на расстояние в своём содержании, - не обращал я внимание на «перекал» комиссии.

Члены комиссии попросили перерыв. Я «прощупал» их и убедившись, что это от перенапряжения, продолжал:

-   Физико-механические показатели различных веществ, например, цемента и алебастра можно менять по желанию. Но также по желанию можно менять показатели биохимические человека на расстоянии.

В конце концов Александр Иванович как руководитель программы «Феникс» объявил перерыв.

Заседание мы начали утром и, мало кто заметил, что так скоро академия опустела. Я усмехнулся. Обсуждение было пылким, но меня это уже не интересовало. Моей главной и единственной целью был протокол.

Новые средства связи и в том числе сверхсекретной; новые компьютеры и компактные программы; новое телевидение, радиовещание; тренировки человека для небывалых условий космических полётов… Всё  это для меня далеко вчерашнее, которое давно могло стать достоянием народа, если бы не мутанты-садисты, пытающиеся приспособить завтрашнее всего человечества уже сегодня под себя.

Утром седьмого марта я уже сидел с подписанным членами комиссии протоколом у Александра Ивановича.

-    Прежде всего, генерал-майора Бобоковского мы заменим на утверждение протокола мной, - крутил в руках бумагу полковник Суптеля. – Во-вторых, протокол я подпишу только, если он останется под грифом секретности.

Я посмотрел на Татьяну, и она вышла.

-    «Итак, Татьяна разбирает генераторы и закончит не раньше, чем через полчаса», - думал я спокойно. – «Суптеля попался на том же месте, где и министр здравоохранения Казахстана М.А.Алиев. Тот тоже отказался ставить свою уже никому не нужную подпись, когда стояла колонка подписей экспертов».

-   И вот здесь нужно подкорректировать, - закончил Александр Иванович.

-   Василий Васильевич, приборы остаются здесь, - твердо объявил мне его помощник.

-   «Шутите!» - подумал я и сделал вид, что внимательно изучаю протокол.

-    На коррекцию я согласен, - вернул я протокол незадачливому полковнику и в это время положил второй экземпляр протокола себе в папку. Сделал я это открыто, но расчёт был точный. Психология вещь тонкая.

Вошла Татьяна.

-    Вы должны представить описание и схему приборов, - продолжал шеф.

-    Мы думаем оставить приборы у себя, - вторил ему помощник.

-    Я приборы разобрала, - спокойно сказала Татьяна. Я  чуть не разорвался от смеха, но сидел спокойно.

-    Как? – не верили своим ушам коллеги по «Фениксу».

-    Президент приказал, - посмотрела она на меня.

Доза ядов восьмого марта была невыносимой. Наверное, ещё и потому, что я действительно передал схему приборов, но там не было известных элементов, а, следовательно, и обозначений. Это было равносильно алчущему дать «Коран» на арабском языке, который он выучить не в силах. Это не было издевательством; я был честен. Что поделаешь, если новые приборы не содержат старых терминов. Не моя вина, что «коллеги» желают только получать. Тут же я сочинил анекдот:

-    В чём секрет твоей молодости и здоровья? – спросила свою сияющую подругу пессимистически настроенная приятельница.

-    Всё очень просто, - ответила та. – Я беру кусочки льда, обжариваю их и эти хрустящие гренки ем всякий раз, когда вдруг захочу дышать.

Нам очень нравятся с детства сказки о волшебной щуке, золотой рыбке, о лампе Алладина. Не нужно труда. Потёр рукавом лампу и всемогущий джин в твоих слугах. В жизни всё иначе: чтобы пользоваться чудом, нужно быть достойным по своему содержанию. Этой простой истины никак не усвоит любой власть держащий. Правда, говорят, что когда король Франции был во Флоренции, то он просто пришёл в мастерскую Леонардо да Винчи. Это делает честь не столько маэстро, сколько величию короля. Сейчас времена иные. Воруют спецслужбы для мутантов всё. Но управлять пространством и временем они могут лишь тогда, когда переродятся сами… в людей. А пока все их средства по качеству не отличаются от имеющихся средств. Размеры, правда, у НЛО большие, да и контактёры не знают в глаза своих извергов. Но всё это примитивно.

На руках у меня остался протокол. Этот документ будет обвинительным актов мутантам в веках.

Значимость этих приборов недооценивать нельзя. Не было бы свободных Литвы, Эстонии и других республик – будь у Горбачёва, а точнее у тех, кто ему навешал «лапшу на уши», эти приборы.

Вникните в содержание заключений тех, кому я демонстрировал на многополярных приборах возможности новой энергетики. Это физики, биологи, химики, медики.

Управление физиологическим процессами, вплоть до оживления из клинической смерти на любых расстояниях. А в это время мутантам приходится пользоваться заметными танками и примитивными СВЧ с летучими ядами.

Управление пространством. А тут приходится использовать десант и отстаивать границы.

Управление временем. А тут не успеваешь чистить голенища сапог, да заметать следы языком марионеток из телевидения и прессы.

Проверка состоялась. Расклад стратегии мутантов как на ладони.

Итак. В первом эшелоне существуют глубоко засекреченные институты и полигоны военно-промышленного комплекса. Они разрабатывают средства для «демократии», народа и для всего человечества. Заказ обширный, вплоть до полтергейстов в квартирах беззащитных мирных людей. Одновременно трудятся мутанты-учёные над генетическими и бактериологическими средствами против своего народа и всего человечества.

Второй эшелон занимается прикрытием. Это научные учреждения тупиковых идей. В них сотрудники находятся на искренней службе…, но заранее обречённых решений. Заказ здесь нулевой, а задача – прикрыть.

Третий эшелон отлавливает «шатунов», таких как я. Поскольку мы вне системы, то доверия нам нуль. Однако идеи наши и наши приборы ложатся без нашего ведома на стол учёным-ворам. Теперь и из «шатунов» решили склеить легенду прикрытия «Феникс».

Четвёртый эшелон угнетает всех, кто неуправляем, но талантлив. В квартирах этих бедняг вы встретитесь с летучими ядами, вирусами и электромагнитными полями . Этих бьют в угоду ревнителям мутантам-учёным. Поэтому вскоре Вольский на вопрос корреспондента смело скажет, что стоящих идей вне военно-промышленного комплекса и компании не существует. Ошибается дядя. Сворованные идеи не всегда по зубам.

Пятый эшелон создаёт шумиху и маскирует средствами НЛО, контактёров, уфологов тайные дела по экспериментированию, как в биосфере, так и на людях. Если эксперимент даст сбой, то спишут всё на «внеземные цивилизации». Так и списывают покалеченных контактёров.

Шестой эшелон поощряет эзотерические направления, поскольку в них призывов пруд пруди, а инструментального содержания – ноль. Впрочем, каждая группа имеет осведомителя и все тайно ставятся «на компьютер». Причина простая: увлекающиеся становятся  материалом для экспериментов. По компьютеру находить в большом городе легче, особенно, когда у жертвы нет сигнального устройства.

Вы возмутитесь: а где же Закон? Где Конституция?

Грехи нам с вами отпускает седьмой эшелон, а точнее комплексная шайка мутантов.

Закон по-прежнему ширма и средство управлять «быдлом», то есть вами и нами. Комплексная шайка обрисовалась, но ещё не объединилась. Это впереди. Пока они на вторых ролях, но манипулируют уже народными страстями и доверчивыми спецслужбами мастерски.

Итак. Кремль, ФСБ, Генеральный штаб, Академия наук, Военно-промышленный комплекс. Теперь «вторые» решили стать «первыми».