Горбачёв  успешно миновал  разоблачение «свободной» прессы. Почему?  Какая черта есть в характере корреспондентов провозглашающих демократию, которая позволяет манипулировать ими так, чтобы эта шумиха выглядела правдоподобной и  шла от искренне верящих в «правду»  корреспондентов.

          Они пекутся о свободах? Что это за свободы?

Когда шахтёры вышли и легли на рельсы по случаю голода их семей, то это оповещалось, как некоторое  временное событие. Сухие вести, так сказать. Когда Ельцин  начал агрессивную атаку на  парламент, то программа телевидения  «Вести» вместо фактов новостей  призывала к открытому разгрому. Они такие же соучастники в применении танков Ельциным. Но какое затишье! Какой пустяк! Нагло и цинично нарушен центральный принцип демократии; она либо есть, либо это бандитизм. Демократия не бывает наполовину.

            Встреч у меня с корреспондентами было много. Здесь я привожу характеристические беседы в той последовательности времени, чтобы читатель мог оценить эволюцию  характеров «свободной» прессы и «третьей власти».  Приведу ещё одну характерную встречу с корреспондентом.

           -    Я читаю популярные лекции на факультете журналистики МГУ. Если вам удобно, то за час до начала лекций мы будем встречаться, предложил я Сергею.

-          Где находится теперь этот факультет?

-          Там же, где был раньше. Из его окон виден Кремль.

-           Вы не знаете улицы?

-           Я не москвич.

-          Вы зачислены в штат факультета?

-          Это мне ни к чему. У меня свои интересы к журналистам. Важно понять их дух в истоках.

-          Да, за этот дух всегда боролись власть имущие. А теперь они  представляют поле идеологической битвы.

-          Это высчитать легко. Но я знаю, что планирование свершается только на соответствующей почве, которую можно только теперь вспахать. Есть почва, будет и успех у мутантов.

-          Похоже, что есть и почва и успех. Они, ведь, получают в «корм» своему перу только выбранное, искаженное и процеженное. Кроме того, они сами потом всё отобразят через свободу своего мышления.

-          Вы, Сергей, говорите уже моим стилем.

-          Мы часто спорим в своих кругах. Практика осмысления важнее выслушанного кредо.

-          Я рад не за себя. Ведь мои протесты можно взять на вооружение и для уничтожения. В руках и мозгах шкурников иначе и быть бы не могло. Итак, в Александровском саду я каждое воскресенье в шестнадцать буду вас ждать. Не придёте, тоже печали не будет. Буду любоваться красотой. Место там особое.

          В коридорах факультета я останавливал студентов и задавал им неожиданные вопросы. Нужна была их натуральная реакция. Я бесе6довал с преподавателями. Нужны были их направленность и мировоззрение.

-           Я сначала не хотела брать у Вас интервью, - сказала Вера Степановна, так она представились, - Но прошел слух о Вашем оригинальном мышлении.

-             Лично я считаю его, наоборот, слишком простым.

-             В чём эта простота?

-             В наблюдательности. Я не мыслитель, а честный наблюдатель.

-             Приведите пример.

-             Вы уверены, что у Вас есть сердце и считаете его своим.

-             Конечно.

-             Вы воспринимаете его как ваш диктофон, или свою руку.

-             Нет.

-             Почему Вы решили, что оно ук вас есть?

-             Сердце есть у каждого…Так утверждают и показывают анатомы.

-             Отлично. Значит, Вы просто знаете интеллектуально, но не владеете в восприятии  и управлении сердцем, как своим диктофоном или рукой.

-             К чему это усложнение?

-             Вот видите, мы говорим не о сердце, а о догме, о привычке к постулированным знаниям. Воспринимать и знать - это противоположные вещи. В том, что воспринимается мы тут же найдем общий язык, а в знаниях… Всё зависит от аксиом ума.

-             Есть достоверные факты.

-             Ну, хорошо. Сердце анатомы видят зрением. Человек на этом уже споткнулся, спутав интеллектуальное знание с владением и восприятием. Это тоже свойство и стиль. Не удивительно, что даже студенты факультета говорят о каких-то меридианах и чакрах. Они уверенны, что это у них есть. Сие не сердце, анатом здесь ничего не покажет. Но студенты приписали себе то, на что нет никаких оснований, кроме умозрительных. Так как по поводу концепций, теорий?

-             Студенты поверили в недостоверность.

-             Хорошо. Возьмем археологию. Вы верите археологам?

-             Безусловно. Это наука, а не концепция.

-             Не торопитесь. Чем подтверждаются времена, свидетелем которых не был ни один из археологов?

-             Раскопками.

-             Нет. Раскопки это факт кучи костей и черепиц. Не интересно это было бы никому. Никто бы не стал финансировать такую археологию. Археологи поэтично и поучительно подсовывают под факт кучи костей своё сегодняшнее интеллектуальное мировоззрение. С таким же успехом и на тех же костях я докажу существование параллельных миров. Правильно будет и то и другое. Но моё доказательство уничтожит аксиому эволюции.

-             Как это возможно!

-             Люди смотрят в разряженное пространство неба и ищут там дополнительные миры. Достаточно поставить надежду на поиск в непроходимом, то есть плотном веществе. То, что плотно, для  сегодняшнего континуума пространства и время, то может быть «небом» для другого.

-             А как быть с анализами?

-             Углерод четырнадцатый, и всё остальное, без исключения, поставлено на подтверждение  аксиомы эволюции. Будем считать это  индикаторами плотности самого времени, и всё  рухнет у эволюционистов. Как видите, я не отвергаю научный факт. Я отверг постулат,  подминающий факт под себя. А это уже не наука, а некоторая концепция. Этот же научный факт я ставлю в угоду другому постулату, и он его подтверждает. Будем теперь только лишь на копьях сражаться. Кто сильнее, тот и будет прав.

-             Археология не единственная. Существует культура всеобщего знания. Это знание неразрывно.

-             Вот вы и подтвердили моё высказывание. Именно неразрывно, то есть работают одни и те же постулаты интеллекта, но в разных областях. Это сигналит инстинктом о благополучии и не противоречии. Я называю такое многообразие одного и того же, но в разных лицах «дурной многоликостью».

-             Это ваши дела, учёных. Мы корреспонденты верим вам.

-             Хорошо, а кому вы верите в политике?

-             Демократии, народному движению за свободу.

-             Я сам поэт. Звучит романтично и красиво. Такое вдохновит  и благородного человека и… шкурника.

-             Как шкурника!?

-             Дележом от этих лозунгов пахнет. Под такой лозунг и голову можно оторвать за справедливое и общенародное дело. Теперь  получается вдобавок, что от этой поэтики пахнет ещё и бандитизмом.

-             Это уж Вы слишком!

-             Я же обещал вам быть не философом, а простым наблюдателем. Наблюдали мы за археологами. Обнаружили, что они  разыгрывают сценарий заранее заготовленной в мозгах аксиомы. Теперь добрались до бандитизма. Как Вы назовёте танки, стреляющие по парламенту?

-             Демократию нужно защищать.

-             От кого? Иначе, придётся заменить слово «демократия». Какую «демократию» представил Ельцин? Он говорит именем народа. Какого народа? Не вашим ли, господа корреспонденты именем он афиширует народ!?

-             Был референдум.

-             Это говорит мне корреспондент…Вам не хуже меня известно, что, чтобы  охватить мнение действительно всего народа не хватит и сто лет. С другой стороны, корреспонденты уже сделали выбор, как те археологи. Где было мнение хлеборобов? Не вы ли навязали его? Помните  конкурсы «Ало, мы ищем таланты». Был ли хотя бы такой примитивный конкурс, где участвовали бы рабочие с завода, хлеборобы из деревень, шахтёры, нефтяники?

-             Не когда было. Да и не реально это.

-             Отчего же. В Москве много  заводов и фабрик. Согласитесь, что всё равно избрала президента Москва, а не Россия. «Демос» с греческого означает «народ». Демократия - значит воля народа, а не корреспондентов.

-             Согласиться отчасти можно. Но то о чём вы говорите не реально. Вы же сами сказали, что на такое избрание не хватит и сто лет. Были избирательные участки….

-             Не будем лукавить. Кто лично знал Ельцина? Ну, скажем один миллион человек. Остальные  знали его по характеристикам прессы. То есть небольшой прослойки в народе. Другое дело, что вам поверили, когда читали газеты и смотрели телевизор. Ну, выдвинул бы кто-нибудь Ивана из Чесноковки. Да если  Иван талантливее Ельцина, в смысле душевности к народу, то шансы его зависели от прессы.

-             Вы берете крайность.

-             Вы, наверное, хотели сказать, что у Ивана не хватит грамотности для политических дел.

-             Вы угадали.

-             Не сложно. Вскоре это даже афишировать будут.

-             Вполне возможно. Есть дифференциация функций.

-             Рано Вы мне об этом говорите. Только что к власти и прорвались люди юридически безграмотные. Они и теперь только через грызню тренируют в себе изощренность дипломатии. Некоторых из них я помню, когда они бегали с газетёнками «свободной» прессы. Юридической грамотности там не было и близко. Не светился и юридический талант. Он компенсирует любую неосведомленность в науках об общественных отношениях. А уж о культуре  не взыщите. Некогда было…

-             Среди таких были и мои знакомые корреспонденты. Они честные люди.

-             Осталось определить, что означает честность и всё станет на свои места. Согласитесь, что это основной козырь. Если корреспондент  имеет личную предвзятость, то честным его назовёшь только по отношению к самому себе.

-             С этим я согласна.

-             Следовательно, честный корреспондент не должен следовать личным выгодам?

-             Можно с этим согласиться, хотя корреспонденты тоже люди и хотят есть.

-             Не маловажное «но». Сколько хочет «есть» корреспондент. У вас есть дача?

-             Небольшая.

-             Я не имею ввиду размеры. Вам страдаете там, когда работаете?

-             Нет, мы с семьёй ездим туда отдыхать.

-             У вас там есть садовник или слуги?

-             Какие слуги! Мы всё делаем своими руками.

-             Кто оплачивает ваш труд?

-             Кто же будет платить за радость…

-             Ну, вот мы и «приехали». Корреспондент - это наказание?

-             Нет.

-             Если вы служите любимому делу, то откуда будет предвзятость? Кому Вы станете тогда служить созидателям или шкурникам?

-             Вопрос излишний.

-             Нет, он  теперь к месту. Способен созидатель заниматься насилием?

-             Нет.

-             А как по поводу Чечни? Кажется, корреспонденты и здесь поддерживают правителя, которого «протащили» в президенты. Кстати, как там по поводу ваших честных друзей? Они действительно теперь возглавляют ключевые места средств массовой информации.

-             Где там…. Есть те, которые шустрее.

-             Неужели ваши честные друзья менее одарённые?

-             При чём здесь одарённость. Я же сказала, что их обошли.

-             Кто?

-             Те, которые умеют…

-             Угождать. Только, что мы говорили о непредвзятости.

-             Вы действительно умный человек.

-             Но это интервью у вас в печати не примут, - закончил я со смехом. Зря потеряли на меня время. Я верю в Вашу честность, но шкурники её аннулируют. Им нужно подтверждение чванливой профессии. А я слишком честный человек.

-             Жаль, что вас не станут публиковать. Хотя бы для дискуссии.

-             Дискуссии не будет. Посмотрите, как ведет себя лидер любой программы телевидения во время передачи. Он же судья! Это само собой афишируется всем его поведением и тоном. Я не настолько глуп, чтобы подставить себя под судейство не только дилетантов, но  и предвзятых людей. А относительно «свободной» прессы вы скоро убедитесь. Корреспонденты, именно из-за желания есть, вскоре будут служить. Пока они служили своим амбициям,  далёким от интересов хлеборобов, шахтёров, нефтяников, рабочих фабрик и даже женщин рожающих детей. Следом, будут служить тем, кто их будет кормить. «Искренность» они из себя достанут. Инстинкт.

          

            *                                       *

                              

                               *

 

-          Мы привели с собой корреспондента, - сказал Сергей.

    Мужчина отличался от парней внешностью. Интересно, что профессия делает отпечаток на  поведении человека.

-        Это свой. Он в достаточной степени осведомлен по  определённой линии. Он из Санкт Петербурга.

-          Приятно видеть размышляющего человека из пресс, - сказал я.

-          Хорошо, что Вас не слышат мои коллеги, - засмеялся мужчина, - Они считают себя мыслящими, как само собой разумеющееся.

-          Я оговорился. Мыслят все. Не каждый наблюдателен.

-          Дело не только в наблюдательности, Малейший штрих информации может изменить полностью всё представление.

-          Например.

-          Мне тут парни кое-что рассказали.

-          Вы им верите?

-          Да. Какой им смысл шутить такими вещами.

-          А если это специальная провокация?

Мой собеседник задумался на небольшое время. Парни наблюдали за нами с интересом.

-          Не думаю, что это плановая  провокация. Не плановой  такое, и тем более, быть не может.

-          Почему?

-          У них есть документальные подтверждения.

-          Мы кое-что  показали, - вмешался Сергей, - Ситуация накаляется. Без согласования с Вами мы показали это Старовойтовой.

-          Уберут. Это тот случай, когда СС ждать не станет. Спрятать убийство будет легко. Не случайно сейчас средствами прессы раздувается ажиотаж бандитизма.

-          Почему уберут?

-          Старовойтова не Ленский. Она начнёт «копать» там, где не следует, - сказал я. - Этим она себя «засветит». Кроме того,  у нас разный статус. Я специально  спрятался в среду, которую СС  в расчёт не принимает серьёзно. Старовойтова это политическая фигура. Значит, ещё есть к этому сведения?

-          Да.  Похоже, что Собчака обрабатывают средствами СС.

-          Не удивительно. Он слишком честный человек. Кроме того, он умён, а, следовательно, от подобной информации не отмахнется, как это сделал Ельцин. Он становится опасным.

-          Для кого, - спросил корреспондент.

-          Для СС. С раскрытием методов и размаха СС рухнет вся ваша трескотня о демократии. Я имею в виду прессу.

-          Напротив, в том и есть смысл демократии.

-          Это для детей. Демократия не полагает искусственное устранение со стороны тех, кто  имеет своё твердое мнение. Это называется авторитарным режимом.

-          Вы имеете в виду Ельцина.

-          Нет. Ельцин сам может оказаться «агентом обстоятельств». Собчака нельзя убить сразу. Слишком крупный и заметный будет скандал. Расследование доведёт до первоисточника. Нужно помнить, что СС это всего лишь часть правоохранительных органов. Кроме того, эта часть находится вне закона. Если Собчак догадается, то  не станет доверять и  медицине России. Можно ли его спасти?

-          Нет, - сказал Сергей, - Он находится под плотным отслеживанием. Тут же обнаружат. Их теперь большинство в смысле поддержки силовым начальством и властью.

-          Пресса тоже им служит, - добавил я.

-          Почему пресса? – удивился корреспондент.

-          А вы считаете, что в прессе оказались люди по своему таланту? Талант есть у многих, но чтобы его реализовать нужна ситуация и здоровье. И то и другое находится в руках СС. Одних можно  угробить, подорвав им здоровье и сложив ситуацию, а других можно поддержать. Всё это делается незримо.

-          Тогда становится необходимым разоблачение.

-          Посмотрим, что будет со Старовойтовой и Собчаком. После этого  я  посмотрю на Вашу смелость. Запомните эту встречу. Всё будет так, как я сказал.

     Я отвел Сергея в сторону и стал рассказывать:

-          На лекции  пошла к нам с Татьяной  молодая девушка и пригласила  в гости. Дальше было так.

-          Мы не ходим по гостям, - сказал я её, - А за приглашение спасибо.

-          Папа является депутатом. Он слышал о Вас и  хочет поговорить. Поэтому я пришла на Вашу лекцию. Обычно я не хожу на подобное. Я увлекаюсь музыкой, и рада была узнать, что Вы композитор. Так Вы придёте. Я отвезу вас с женой, а сама поеду домой; меня ждёт муж.

-          Хорошо. Сразу после лекции. Но мы вынуждены будем остаться там на ночлег.

-          Это уже оговорено, - засмеялась она.

Трёхкомнатная квартира была в неухоженном состоянии. На кухне сидело несколько человек и что-то горячо обсуждало. Они пили кофе. Было крепко накурено. Мы  познакомились.

-          Если хотите, то можете принять участие.

-          Нет. Я имею о политике несколько иное представление, чем те, кто каждый день упражняется в  этом.

-          Не интересуетесь.

-          Напротив. Но я знаю, что такое быть подхваченным половодьем процесса. Такое бывает только во время наводнения. Там всё бурлит, всё кипит. Однако, чтобы видеть размах стихии, нужно выбраться из нё.

-          О, Вы философ.

-          Ни чуть. Я наблюдатель со здравыми мозгами. Политика - это часть половодья. Уверен, что все вы, без исключения, правы.

-          Мы то находим в своей коалиции  общий язык, проблема с другими.

-          Они говорят о вас то же самое. Они абсолютно правы.

-          В этом и заключается демократия.

-          Это догма. Поэтому я тоже прав. Единство исключает спор. В этом случае все вы не правы. Вы стремитесь к единству государства или к его развалу?

-          Само собой к единству. В том наше назначение.

-          О каком единстве будет речь, если в вас нет самого главного- характера единения?

-          Мы-то готовы пойти на компромисс.

-          Ваши оппоненты утверждают то же самое. В этом и есть  лукавство ваших утверждений. Такой конфликт разрешится только тогда, когда вы привыкнете друг к другу. Страсти антагонизма будут утихать, и вы станете просто терпеть друг друга, но единство вам не дано совершить. Для этого нужна не правота, а характер.

-          И всё же Вы философ.

-          Вы можете называть и меня и себя кем угодно. Ничего, по сути, не изменится. Когда ко мне однажды подошел эзотерик и сказал, что он просветлённый, то я удивился тому, что он поскромничал и предложил называть себя господом богом. Затем разъяснил, что это не изменит сути. Каким он был, таким и останется.

-          Мы хотели поближе познакомиться с многополярностью, - изменил тему хозяин.

-          К этому я подготовил вот эти материалы, -  передал я ему  подборку с монографией, актами, рекомендациями.

-          Ну что ж. Это даже лучше, чем беседа. Время в обрез, а дел ещё предстоит куча. Вы, наверное, тоже устали. Пройдемте в вашу комнату. Здесь вы можете с женой отдыхать.

    Он ушел. Во время беседы я внимательно наблюдал. Его жена была в «холодном» состоянии. Её руки тряслись, когда она подносила кофе ко рту. У депутата тряслись руки, когда он курил. Тут же прибежал сосед и стал рассматривать нас. Оказалось, что он живёт сверху. Он всячески пытался узнать, где мы будем ночевать.

-    Ну, как тебе всё это? – спросил я Татьяну.

-     Я заметила всё и дрожание рук тоже.

-     Нужно срочно взять незаметно анализы. Этот милый сосед сверху очень  характеристичен.

-    Да, вид у него службиста.

-    Пока он не пустил «свежак» возьмём анализы.

    Никто не обратил наше хождение в ванну, в туалет. Я стал спиной к стене на кухне и сделал вид, что слушаю их разговор. Снятых со стен показателей оказалось достаточно, чтобы с научной точностью определить об обработке квартиры. Ночь была кошмарной.

    По окончанию моего рассказа Сергей тут же ответил.

-          Совершенно точно. Есть часть депутатов, которые стоят «в списке». К ним применяется всё то же самое.

-          Не очень радостный вывод. Кто же тогда гарантирован от «демократии»?